Поцелую в макушку
      Вековую сосну
      И с звездою-подружкой
      В чистом небе засну

      Пусть ревнуют внизу меня
      К человекам другим
      Ты ревнуй меня, мать-Земля,
      К существам неземным!

      Разве важно быть понятым
      Теми, кто не взлетал?
      Как волшебно быть поднятым
      В бесконечную даль!

      Открывать и влюблять в себя
      Души дивных планет,
      Всех и каждую благодаря
      За один только свет...

      Погуляв по Вселенщине,
      Под сосною проснусь
      И простой земной женщине
      Улыбнусь

   Небо расплакалось морем тяжелых,
   Теплых прозрачных искрящихся слез
   Праздник безумцев, детей и влюбленных
   Время чудес и разбуженных грез

   Эй вы, усталые серые лица!
   Жертвы успеха с засохшей судьбой!
   Дождь - ваш божественный шанс измениться
   Вспомнить мечту, объясниться с собой

   Бог не дурак и не плачет напрасно
   Друг, ты от ливня бежать не спеши!
   Вспомни, как в дождь ее губы бесстрашны...
   Лей океанами, душ для души...

   Свободное падение

   Жизнь - свободное падение
   Мудрейший из парашютистов - тот,
   Кто превращает его в Вечность,
   Секунду каждую полета 
   Вкушая каждой клеточкой себя...
   Не отвлекаясь на оценки
   "Я прав или не прав сейчас?"
   "А с моим носом все в порядке?"
   "А с небом? А с землей внизу?"
   Мы все - парашютисты,
   Но не все
   Поймали смысл
   Свободного падения...

            *********

   Все хорошо

   Тот счастлив, кто умеет видеть Бога
   Во всем - в огне, в дожде, в беде...
   Таких любая радует дорога
   И каждый - друг
   И весело везде

   Стать благодарным - сложная наука
   Увидеть свет сложней, чем видеть тьму
   Врага понять легко,
   Труднее - друга
   Тем более - стать другом самому...

   Я сам бываю с Богом слишком редко,
   Не чаще, чем в ладах с самим собой
   Но я упрям, и как орел из клетки
   Взлечу к нему...
   И ты взлетишь со мной! :) 


   Утро под знаком Джима Моррисона               

    Недоспавшее солнце дивилось и млело
    наблюдая за нашей шаманской игрой
    даже если б хотело оно не сумело
    в этот час хоть на йоту сравниться с тобой

    ты была моей кровью вскипающей в венах
    ты была моей болью взрывающей мозг
    я хотел твою душу до дрожи в коленях
    я ушел в твое тело а в душу не смог

    в этом странном чудесном неправильном мире
    как по минному полю мы слепо бредем
    направленье известно да ноги забыли
    что рискуем успеть если быстро пойдем

    кто-то рано устал и нарочно споткнулся
    пропахал носом землю и в небо упал
    думал всех обманул - только сам обманулся
    впрочем может и правда он нас обыграл

    вот мы снова в зеленом пьянящем астрале
    смотрим Doors и смеясь проникаем в экран
    наша вера - любовь - и мы все рассчитали
    вечер ночь горизонт и дорогу в туман

    я проснусь там где надо уснув где придется
    я увижу цветные сюжетные сны
    мне с утра улыбнется любимое солнце
    и мы снова напьемся Весны    

Музыка алкоголя


Сыграй мне соло на мартини,
Хозяйка Джил...
Твой бар оазисом в пустыне
Меня манил

И я пришел сюда однажды 
Один, как перст
Не надо стейк - познавшый жажду
Уже не ест

Сыграй мне блюз на чистом виски
Про жизнь мою...
Жизнь далека, а виски близко,
Я подпою

Случайный гость за этой стойкой,
Я не чужой
Сегодня я здесь не за горькой,
Я за тобой

Станцуй мне танго на текиле,
Задуй свечу.
Нас только двое в этом мире
Я так хочу

              *********

Частушка

Так бывает иногда,
Когда делать нечего
Ни туда и ни сюда
Некого и незачем

И не пил, а вроде пьян.
Достают сомнения:
В Ниццу или в Магадан?
В Дашу или в Ксению?

Может, нахамить кому?
Иль поздравить?
Выпить пива самому?
Иль друзьям оставить?

Но решаешь все опять
В пользу постоянства,
Значит, нечего менять
В жизненном пространстве :)

 

 Я улыбнулся, когда утром узнал, что он ушел. Легко, хорошо улыбнулся. Как все-таки мало на свете таких светлых и ярких людей, одно упоминание о которых вызывает спонтанную радость и спокойное желание стать лучше самому. Делать мир лучше. Что там желание - веру в то, что это возможно.
 

 Наверное, счастье случается с тобой тогда, когда ты вдруг понимаешь: вишневое дерево легко может расцвести на голове у оленя! Даже у козла :) Человек МОЖЕТ вытащить себя за волосы из любого болота. Больше того, ДОЛЖЕН периодически это делать! Ты МОЖЕШЬ найти в этой жизни ту единственную, которая не будет пудрить тебе мозги дешевыми "люблю" и "буду верна", а в самый важный момент прочтет, угадает, увидит то, что тебе действительно нужно! И даст тебе это - даже зная, что цена этой любви - расставание до следующей жизни. "Они положили сырой порох, Карл! Они хотят помешать тебе!!!" - "Ну, скажите, у кого еще есть ТАКАЯ женщина?!" 
 

  И - лестница в небеса. И - пронзительно-насмешливый взгляд с вселенским посланием: "Улыбайтесь, люди!" 
  Конечно, Горинский текст. Конечно, Захаровская постановка. Но нет ничего случайного - и ЕДИНСТВЕННО возможным БОЛЬШЕ, ЧЕМ Мюнгхаузеном навсегда останется именно Янковский. 

  Для тех, кто помоложе и вдруг не видел это гениальное кино: в снятом на пике "советского застоя" фильме "Тот самый Мюнгхаузен" Олег Иванович Янковский создал абсолютно наднациональный, надсистемный и надрелигиозный образ СВОБОДНОГО человека. Человека, который остается свободным всегда и везде, потому что он сам - Свобода, Любовь, Жизнь. Совершенное творение Бога, только не того лубочно-церковно-лицемерного, что создали государства, а настоящего, Живого, ни в какие наши рамки и представления не вписывающегося. 
 

  "Щит и меч", где Янковский задолго до Тихонова сломал стереотипный образ человека в нацистской форме. "Служили два товарища", "Обыкновенное чудо", где... короче, не суть: все картины с его участием - украшение любой личной видеотеки. Все герои - НАСТОЯЩИЕ. Просто Мюнгхаузен, как мне кажется, стал тем самым заснеженным пиком высочайшей горы, воплощением мечты альпиниста. "Весь мир на ладони, ты счастлив и нем..." Одного этого фильма было бы достаточно для того, чтобы сделать бессмертными его авторов и, конечно, исполнителя главной роли. Кино вне времени, вне пространства.
 Как и сам Янковский. Таких людей в любом обществе - меньшинство. В более успешных обществах - чуть больше, в менее - вообще единицы. Редкий, точнее, эксклюзивный коктейль из чувства собственного достоинства, страсти к жизни, спокойного благородства и любви.
 Кстати, о любви. Вы знаете, что Олег поступил на актерский почти случайно. Все экзамены, втайне от семьи, сдал его старший брат Николай, который давно мечтал об актерской карьере. Олег, ничего об этом не зная, не успел на экзамены и страшно удивился, когда ректор в ответ на его робкую просьбу сдать задним числом сказал "Да вы же уже приняты..." А Николай раскрыл секрет намного позже, сам просто работал, чтобы обеспечить семью. Такая любовь к младшему брату. Чего еще от такой семьи ждать :) ? 

 И напоследок. Я улыбнулся, когда узнал об уходе Янковского не потому, что улыбаться призывал Мюнгхаузен. А потому, что представил, как совсем скоро где-то родится (или уже родился?) маленький человек, который проживет чудесную жизнь и когда-то, быть может, узнает, что в прошлой жизни он был великим русским актером, сыгравшим того самого Мюнгхаузена :) 
 

  

  

Всем привет!
По совету приятеля-ветерана LJ ставлю в качестве первой записи одно из интервью с собой  в бытность политическим журналистом. Чтобы в общем и целом было понятно, какую роль я довольно долго играл в этом театре :)

 16 Июля 2004 г.
Лишний час обозревателя
Телеведущий Станислав Кучер не выпускает в эфир отлакированную аналитику
АЛЕКСАНДР ОРЛОВ


События последних недель привели к тому, что на российском телевидении почти не осталось ярких аналитических программ. Они все теперь похожи друг на друга – политкорректные, сдержанные, скучные. Едва ли не единственным исключением на этом сером фоне остается программа «25-й час», которую на канале ТВЦ ведет Станислав КУЧЕР – бывший газетчик, убежденный в том, что слово «президент» надо писать только с маленькой буквы.

– Станислав, расскажи, как ты, газетный журналист, стал телевизионным?

– Очень просто. В 14 лет я понял, что хочу путешествовать по миру, общаться с разными людьми на их языках и делиться своими впечатлениями с максимальным количеством слушателей, зрителей, читателей. Этому учат в МГИМО. Но для поступления нужны «крутые» родители или возможность дать большую взятку. Так что стать журналистом-международником – это была мечта типа полета на Луну.

– Тем не менее она воплотилась в реальность…

– Терять мне было нечего, а движущая сила – авантюризм – досталась по наследству. Родители мои – журналисты, в поисках приключений, романтики и денег работали на севере, в Норильске, на Чукотке, на Камчатке. Я родился в Питере, с родителями объездил полстраны, а школу закончил в Орле. В 17 лет приехал в Москву и без всякого блата, с первого раза поступил на факультет международной журналистики. Оказалось, не так страшен МГИМО, как его малюют.

– И в «Комсомольскую правду» ты попал по распределению?

– Распределения никакого гарантировано не было. На первом курсе мы с Сережей Брилевым принесли в «КП» какую-то заметку. Нам сказали, что заметка ерундовая, но все равно предложили остаться. Конечно, это было уникальное, незабываемое время! Ты же помнишь: замечательный коллектив, газета была классная, самая читаемая, самая популярная, с «гиннессовским» тиражом 22 миллиона экземпляров в 1991 году… Потом ситуация изменилась: спрос на международную информацию по сравнению с информацией о бурной жизни России стал угасать. К 95-му году я объездил практически все страны, где хотел побывать, и появилось желание больше заниматься внутренней политикой, поскольку самые яркие события происходили у нас. Это с одной стороны. С другой – захотелось попробовать себя на телевидении. Тогда мы с Лешей Кондулковым сняли несколько сюжетов для «Вестей», потом документальный фильм на тему разведки «Шпионаж»…

– И эта работа понравилась…

– Да. Но встал вопрос – где работать. На TV-6 тогда вообще не было информационного вещания, но у меня было подозрение, что оно скоро появится. И мне, конечно, захотелось стоять во главе нового дела. Тогда я по какому-то справочнику нашел телефон приемной Сагалаева, дозвонился и прямо сказал Эдуарду Михайловичу: хочу у вас работать. Он перебросил меня на Ивана Демидова, мы встретились для предметного разговора. Иван, помню, снял свои знаменитые очки и спросил без обиняков: «Интересует ли вас, молодой человек, собственная личность на телевидении?» Я, слава богу, не стал скромничать и ответил – да, интересует. На ТВ-6 сначала были «Прогнозы недели», а осенью 1996-го нашей команде предложили делать главную политическую программу – «Обозреватель». Это и стало началом серьезной телевизионной работы. В 2000 году перешел на РТР, вел ток-шоу «Наше дело». Программа потом была закрыта, с Российского канала я ушел.

– Ушел на вольные хлеба?

– Почти год я отдыхал от регулярной работы в эфире: путешествовал, писал статьи для американских журналов, снял два документальных фильма. Один из них, «Русские грабли», получил премию Артема Боровика, но до сих пор ни на одном телеканале России не показан.

– Фильм «на полку»? О чем же он, если не секрет?

– О вечных российских проблемах. Мы, то есть все, кто работал над «Граблями», пришли к выводу, что главная проблема страны – это неверие народа в собственные силы. Привычка обвинять во всех бедах кого угодно – президента, начальника, жену, евреев, но только не себя. Фильм состоит из монологов разных людей – от бомжей до «звезд», которые рассказывают о своей жизни. И в результате зритель понимает, что тот, кто хочет себя вытащить, как барон Мюнхгаузен, за волосы из болота, – вытащит.

– Программа «25-й час» сегодня выглядит ярко оппозиционной. Это сознательная позиция?

– Начнем с того, что ночные новости на ВСЕХ каналах отличаются от дневных новостных программ. И главное – так сложилось информационное поле в стране, что на сегодняшний момент ТВЦ, с точки зрения палитры представляемых мнений, – наиболее свободный канал. По большому счету мы в своей программе не говорим острее, не выступаем бoльшими оппонентами власти, чем год или два назад. Просто сегодня, на общем информационном фоне, «25-й час» воспринимается именно так! А общий фон таков, что скоро, кажется, тот, кто напишет слово «президент» с маленькой буквы, будет выглядеть чуть ли не революционером. Мы же просто продолжаем делать то, что делали всегда. Есть такая профессия – правду говорить. Раньше, в силу профессиональной конкуренции, в производство политической аналитики нужно было вкладывать много денег. Сравним, выпуск «Обозревателя» стоил 3 тысячи долларов, а «Итогов» – минимум 30 тысяч. Но мы и в таких неравных условиях успешно конкурировали и своего зрителя завоевали. Сегодня достаточно просто сказать правду, чтобы зритель тебя отметил. Так что оппозиционность «25-го часа» сильно преувеличена. Острота нашей программы не моя личная заслуга, а заслуга ситуации. Ну, может быть, стоит отдельно поблагодарить Кремль за современную российскую действительность…

– За создание для «25-го часа» обстановки максимального благоприятствования?

– Ну это не я сказал!

– Программу вы с Ильей Колосовым ведете посменно, по неделе «на брата». На что тратишь неэфирные дни?

– Как все люди, напрочь лишенные слуха и голоса, люблю петь под гитару. Играю, признаться, лучше, чем пою. Погонять на автомобиле мне нравится, сейчас, правда, стал поспокойнее… Путешествовать люблю в разных частях света, с женой и в хорошей дружеской компании. Люблю, когда есть цель, более-менее ясен маршрут, но когда не знаю, что принесет завтрашний день. Например, автостопом объехать по периметру всю Америку, от Нью-Йорка до Нью-Йорка, – было в жизни такое приключение. Просыпаешься утром и не знаешь, что случится за день и где будешь вечером. Эту неизвестность люблю и по отношению к путешествиям, и по отношению ко всей своей жизни. Но на самом деле работаю и в неэфирные дни. Прикидываю, каких людей в студию пригласить на разговор, договариваюсь с ними. Идет работа над темами «вневременными», специальными репортажами. Над новыми профессиональными проектами, разумеется.

– Я слышал, ты еще стихи пишешь, когда есть настроение.

– Стихи – громко сказано. Скорее под настроение создаю некую коллекцию рифмованных ощущений.

– Издаваться не думал?

– Однажды в морском сафари (в Красном море) в числе аквалангистов-дайверов был с нами редактор одного крупного издательства. По вечерам мы устраивали «капустники» – пели песни, читали стихи, разыгрывали какие-то мини-постановки. Услышав пару моих сочинений, редактор волне серьезно сказал: «Старик, это нужно издать». Приехал я домой – а у меня сгорел компьютер! А вместе с ним и шестьсот с лишним «ощущений». Теперь по памяти восстанавливаю, но до полноценной книги, наверное, не скоро дело дойдет.

– Кстати, о дайвинге. Есть что-то общее при погружении в морские глубины и глубины российской политики?

– Интересный вопрос. Подводный мир значительно красивее, ярче! Если сравнивать эти погружения, то можно определенно сказать, что мир нашей политики – это, безусловно, не Мальдивы, не Карибы и не Тихий океан. Это весьма непонятный, но, безусловно, любопытный для любого дайвера водоем! В данном водоеме крайне плохая видимость, мутная вода, течение и температура окружающей среды меняются совершенно непредсказуемо. Никогда заранее не угадаешь, какой именно костюм нужно надеть, чтобы опуститься в водоем российской политики без угрозы для здоровья – душевного и физического. Но эта акватория крайне интересна фауной, своими обитателями. Здесь, наряду с безобидными рыбешками, все еще живут редкие экземпляры из мезозойской эры, ихтиозавры, хищники – их огромное количество! Плюс – их более молодые потомки-мутанты. Все эти чудовища крайне живучи, и жить они будут еще очень долго. И от них будет во многом зависеть жизнь людей, обитающих в окрестностях водоема. Поэтому важно знать повадки и привычки этих существ из абсолютно другой эпохи, чтобы идти на водопой и случайно не попасть, например, в цунами, которое они организовали. Чтобы знать, когда эти ихтиозавры начнут размножаться или, наоборот, их популяция пойдет на убыль, когда они начнут и когда прекратят пожирать, скажем, вольных серферов…

– Станислав, в разные годы ты взял интервью у знаменитостей мирового масштаба: Пола Маккартни, Стивена Спилберга, Рэя Брэдбери, Оливера Стоуна. На тебя кто из них самое сильное впечатление произвел?

– Пожалуй, один из самых запоминающихся разговоров состоялся в 1992 году с Рэем Брэдбери. Он самый старший из всех, названных тобой. В каждой фразе, которой Брэдбери отвечал на мои, прямо скажем, бесхитростные вопросы, были глубина и мудрость. Кроме того, он дал множество прогнозов на будущее – и многие из них оправдались.

– В каждой программе бывают накладки. О какой ты помнишь до сих пор?

– Как-то я разговорился с гостем программы, гримироваться сел буквально за пару минут до эфира, и последние штрихи гримерша накладывала уже в студийном кресле. Пошел отсчет секунд до начала программы, и в дикой спешке гримерша промахнулась лаком для волос – лак попал мне в рот. Я вышел в эфир буквально бездыханный, с этой гадостью в легких. Как прочитал текст «подводки» к первому сюжету – сам удивляюсь. В глазах темно, задыхаюсь, через несколько секунд, того и гляди, просто «отключусь». В таких случаях главное не растеряться, быть самим собой. Бывает, чихнешь в эфире, ну улыбнусь, вот, мол, правду говорю...

– Если помотреть назад из сегодняшнего дня, что бы ты делал, если б не стал журналистом?

– Есть несколько вещей, которые умею делать хорошо. Если по какой-либо причине уйду с телевидения, по крайней мере смогу заработать себе на хлеб. Таксистом пойду «или переводчиком – английский я знаю», как говорил Крамаров в «Джентльменах удачи». Хорошо играю в бильярд, но только не на деньги. Ну а если серьезно – в жизни я еще не успел попробовать две вещи, которые, извините за самоуверенность, у меня должны получиться и над которыми мы с друзьями уже работаем. Собственный медийный бизнес и художественное кино.


Справка «НИ»

Станислав КУЧЕР родился 18 марта 1972 года в Ленинграде, в семье журналистов. В 1994 году окончил МГИМО по специальности «журналист-международник, политолог». Во время учебы сотрудничал с московской прессой, специализировался на журналистских расследованиях в международной сфере, анализе российско-американских отношений. Работа на телевидении для него началась со съемок документального фильма «Шпионаж» для РТР. Потом был автором и ведущим программы «Прогнозы недели» и еженедельной аналитической программы «Обозреватель» (ТВ-6), директором дирекции PR на ТВ-6, руководителем студии «Обозреватель» (ВГТРК), автором и ведущим ток-шоу «Наше дело», программы «Большая страна». С 2003 года в штате ТВЦ, ведущий программы «25-й час».